КНИГА

«Рай – это белый конь, который никогда не потеет»

Глава 19. Без места

Самая важная вещь, которой научила меня мама, это быть справедливым. Она научила этому не только меня, она стольких этому научила, каждого! Пожалуй, даже тогда, когда её реакция была бурной и приводила к ошибке. Однако, причина, по которой это случалось, была крайне важной, и потом, у неё была крепкая вера, которая казалась землетрясением, когда так проявлялась, сметая все. Но она сметала все, чтобы кое-что привести в порядок. Всегда, с кем бы она ни говорила, всегда было это самое чувство справедливости и, в самом деле, я столько раз не понимал причины дружбы с некоторыми людьми, которые видели её, хорошо, если два-три раза, один-два раза, и потом все время к ней приходили. Я думал: «Но почему? Какого черта им надо? Почему она вызывает такую любовь? Только и твердят: «Я пришёл к твоей маме»». Из-за того, что я это бесконечно слышал, я понял одну важную вещь: «Очевидно, она умеет нападать на людей, не нападая на них». Помимо всего прочего, она была очень остроумна. Всегда смеялась, всегда была готова смеяться. И подшучивать.

Мне вспомнилась одна важная вещь, то есть важная для изображения того, что происходит в мире. Мой дядя Амедео, которого я любил всем сердцем, и он меня обожал, он тоже называл меня землетрясением, когда я был маленьким. Он был братом моего папы и жил в Апулии. Однако он часто бывал в Милане и жил по два - три месяца у нас. Потом уходил. Он был бродягой. У него не было родины, скажем. И в семье, среди родни считалось, что он с заскоком. Он был отличным парикмахером и отличным музыкантом. Мандолинистом. Он гениально играл, и чистейшая правда, что его приглашали американцы, давали большие деньги и предлагали работу на год. А он сходил один вечер, другой, потом плюнул и больше не пошёл, не показывался больше, ушёл, уехал.

В общем, он всегда был таким. И мама рассказывала, что, когда я родился, и нужно было меня окрестить, она была против того, чтобы он стал моим крестным, потому что есть примета, что тот, кто крестит, передаёт свой характер крестнику. И она говорила дяде Амедео: «Не хочу, чтобы ты его крестил, потому что ты без места, - говорила она, - и если будешь крестить его ты, он получится похожим на тебя». В общем, она была против, пока он не сказал: «Ты не можешь отказать мне в этом, я считаю очень важным крестить этого мальчика». Мой дядя звал маму «старуха я-я». Я никогда не понимал, почему, но думаю, что «я-я» - это деревенская старуха вроде ведьмы. И правда, что, иногда, я говорю Клаудии: «Клаудиа, ты как старуха я-я». В общем, крестил меня он. И, должен сказать, что, наверное, если есть во мне некая сумасшедшинка, то я получил её от него. Очевидно, мама была права. Хотя я думаю, что мама была намного более сумасшедшая, чем он. Эта сумасшедшинка проявлялась у неё в кройке, в поведении, то есть она переходила, внезапно, от, не знаю, от гнева к смеху, забывая то, что случилось мгновением раньше. И моя абсурдная составляющая в песнях, в фильмах, в монтаже, думаю, что происходит от этого. Но ещё я похож и на папу, потому что у меня было двое родителей, из которых один был сильный, стойкий и мужественный, это мама, другой же был трусоват, это папа. И вся папина семья состояла из трусов. Мой дядя Амедео тоже. Папа, например, завидев мышь, запрыгивал на стол и пронзительно кричал: «Я поймаю её», но та убегала. У меня тоже бывает и то, и то. Столько раз я находил себя в ужасном страхе, и столько раз знал за собой огромное мужество, и поэтому ясно, что во мне они смешались, эти вещи.

| Назад | Содержание | Далее |

Использование и копирование материалов сайта
разрешается только с обязательной ссылкой на Celentano.RU,
с указанием авторства статей и переводов.