ИНТЕРВЬЮ

«Мир? Возможно, его может спасти только музыка», 2002

Автор перевода Виктория Терещенко.

«Sette», 14 ноября 2002 год.

«Он утверждает, что его настоящее ремесло - чинить вещи (как когда он был часовщиком) и он начал петь, только чтобы подзаработать. Шутит, как обычно. Но в его новом диске он действительно это делает вместе с наиболее известными музыкантами (от Кореа до Падиллы), он исполняет песни, чтобы починить планету, где «море немного металлического цвета, от чего умирает.»

- Челентано, Вы один из немногих ориентиров (устойчивых, даже если вы всегда в движении) для итальянцев. Вы это знаете? И, если знаете, Вам это приятно?

- Каждый из нас, когда действительно есть самим собой, может быть ориентиром, не только для итальянцев, а для каждого, кто к нему приближается, даже если это только один человек. И это только наполняет меня радостью. Но проблема в другом: установить, действительно ли ты являешься ориентиром... Своим пением я старюсь им быть, в первую очередь, для себя самого. Я много учился разговаривать с "другим", который внутри меня, и иногда, поверьте мне, это настоящая железная рука. Но, когда я выигрываю битву, т. к. сознание больше на моей стороне, чем на его, тогда я доволен, потому что знаю, что и другие, когда меня встретят, будут рады. И это то удовольствие, которое всегда приближает тебя все больше к вратам рая.

- Особенная красота Вашего нового альбома ("Per sempre"), кажется, родилась из какого-то болезненного чувства. Почти из отчаяния. Это чувствуется в некоторых песнях (особенно, "Respiri di vita"), в некоторых строчках ("мне почти кажется, что мир обо мне забыл"). Это так? Что причиняет Вам боль?

- Когда слова имеют смысл и этот смысл глубокий, трудно оставаться равнодушным. Тем более тогда, когда твоя задача донести их послание до других. Песню можно спеть хорошо многими способами, но иногда этого не достаточно. Ты спел ее хорошо, интонация правильная, но чувствуешь, что что-то не так... понимаешь, что слов, которые ты спел, - нет. Хотя, ты их спел,... их слышишь, но их нет. Потому что они тебе ничего не несут. Сердцебиение остается без изменения, как будто ты ешь суп. Возможно, в этом и дефект. Нужно перестать есть и обратить внимание на то, о чем говорится... кроме того, что поешь... и тогда увидишь, что струны твоего отчаяния начнут вибрировать. Что причиняет мне боль? Мысль, что люди становятся слепыми. Что не могут больше отличить коробку без запаха от благоухающей розы. А это значит, что они бесчувственны к захватывающим красотам жизни, которые устанавливают непреодолимую границу любому разочарованию. Границу, которую нельзя перейти, так как предел "красоты" бесконечно высокий. Такой высокий, что даже смерть не может достать.

- И спасением от бед мира может быть музыка?

- Возможно. Я верю, что музыка - это голос особого духа, задача которого собирать мечты мира и который, проходя через сознание людей, способен уладить, пусть даже на короткое время, их раздоры, или потрясти души, разрушая социальные неудобства.

- Вы никогда не представляли, какой бы была Ваша жизнь без музыки?

- Музыка не только на дисках или в том, кто ёё играет и поёт, музыка повсюду. В воздухе, который вдыхаем, в словах, которые мы слушаем или говорим, в удивлении умной мысли или улыбки. В деревьях, когда дует ветер во время бури, или в страсти, с которой ремонтируется водопроводный кран. Нет ничего такого, что бы не было музыкальным. Политическая речь в определённый момент может быть большим музыкальным произведением, которое ничем не хуже "Травиаты". Так что это все равно что если вы меня спросили: "Вы представляли себе когда-либо, чем бы стала ваша жизнь без воздуха?" Потому что музыка - это мы: я, вы, те, кто не принадлежат к странам общего рынка, чёрные, море, горы, камни, животные. И каждый играет ёё на тех инструментах, на которых хочет. Я играл её, ремонтируя часы, точа ножи, но также любовь, из-за чего-то хорошего, мне попала под взгляд. Моё настоящее ремесло, вообще, - ремонтник. То что я потом стал петь - это второстепенное. Я это сделал только чтобы подзаработать.

- Говоря по-музыкальному, диск - это праздник. Начиная от Чика Корреа и заканчивая Томпсоном и Падиллой. Как Вам удалось собрать их вместе?

- Томпсон теперь мой близкий друг. Это четвёртый диск, который мы записали вместе, начиная с "Arrivano gli uomini". Это был наш общий выбор с Клаудией и Фио Дзанотти. С тех пор мы больше не расставались. У него удивительная манера играть. Самое большое впечатление он произвёл на меня после "Esco di rado". Когда мы закончили альбом, он уехал в США и не аккомпанировал в "Le stesse cose". Я ему тогда позвонил и сказал, что пришлю ему песню, которая состоит только из трёх элементов: бас-гитара, ударные и мой голос. Я объяснил ему в общих чертах идею, предоставив ему, однако, свободу выбора. "Отрывайся" - сказал я ему, и он действительно "оторвался" в серии аранжировок, которые сделали эту песню настоящим произведением искусства. Когда мы с Джанни Белла, Фио, Клаудией и Джанмарко говорили о возможности включить фортепиано в аккомпанемент песни "Per sempre", нам пришло в голову имя одного из самых великих пианистов в мире - Чик Кореа. Мы знали, что это почти нереально, так как до сих пор он никогда не соглашался играть с другими, теми, кто не входил в его группу. Как же он всё-таки согласился, пусть он Вам лучше сам расскажет. Факт тот, что мы теперь с ним друзья, и я этим горжусь.

- Вы, Челентано, - самый молодой человек (не учитывайте потерянных волос, пожалуйста) в Италии. Раскроете нам секрет вечной молодости?

- Это то, что во мне проявляется постоянное желание играть во всё, лишь бы играть. Получается так, что кто меня видит, смущается моим инфантильным поведением, которое заставляет забыть, что я, наоборот, старый. В общем, молодой старик.

- На диске есть строчка, которая похожа на маленькую (а может, и не такую маленькую) новую заповедь. Вы это поёте так, как будто хотите, чтобы оно хорошо запечатлелось в памяти того, кто слушает: "Кто не любит, тот никогда не будет любим". Вы выражаете свои личные заповеди, которые родились из собственного опыта?

- Есть заповеди, которые нельзя написать, если не пройдёшь через определённые поступки со временем. Потому что только время может подтвердить нам действенность определённых поступков и преимущества, которые они имеют. И совсем другое дело десять заповедей, в которых ответ насчёт недостатков незамедлителен. "Не убий", к примеру, - это заповедь, для которой не нужно время, чтобы понять, что убивать никогда не подобает, так как в лучшем случае, если не убьют тебя самого, 30 лет тюрьмы тебе обеспечены. Однако, я твёрдо уверен, что, даже если мы далеки от этих крайностей, вопрос, который мы должны задавать себе каждый день, - это: могут ли наши мысли и поступки, которые каждый день совершаем каким-то образом, даже через много времени, убить кого-то. К примеру, злодейский недостаток ума в строительстве школы для детей. Или ещё хуже: нездоровый поступок - кормить коров кормом, который вызывает у них бешенство. Кто это сделал, возможно, не знал, что бешенство этой коровы однажды убьёт кого-нибудь. К сожалению, однако, есть и те, которые это знают и продолжают убивать.

- Как возникло сотрудничество с Гуччини?

- Я всегда уважал Гуччини за его манеру творить и петь, а больше всего за его стихи, высочайшего уровня. Должен сказать, что эта идея возникла у Клаудии. Однажды она мне сказала, что ей было бы очень приятно услышать его песню в моем исполнении. Когда мы поговорили с ним, мне показалось, что ему понравилось это странное сотрудничество, и он начал работать. Потом у меня дома, когда диск был закончен, я дал ему послушать запись, чтобы услышать его мнение. Он не замечал, что я тайком наблюдал за его реакцией, которая была почти незаметной, но достаточной, чтобы понять, что ему понравилось. Потом и он мне это сказал. Позже, после ужина с ним, его подругой и его красавицей-дочкой и его менеджером мы сидели с Клаудией в саду. Было лето, и за бокалом он, уже совсем другой, спел нам несколько неизвестных произведений, о которых вскоре скажут: "Это шедевр".

- Хочу Вам напомнить слова Гуччини, что Бог умер. Вы думаете, что эта песня говорит правду?

- Но он также сказал, что Господь умер только за три дня, а потом воскрес. Великое послание этой песни именно такое: говоря, что Господь умер, очевидно, что Господь может даже позволить себе умереть, но всё равно потом воскреснет. И именно в его смерти величина его любви к человеку. Нетрудно представить, что Он, для которого нет ничего невозможного, мог избежать жестоких страданий, причинённых ему человеком. Но, наоборот, Он, который мог обойтись без этого, захотел умереть, чтобы дать нам понять и убедиться, что нет печали и отчаяния, потому что период времени, который Он посвятил любви каждого из нас - Он, который победил смерть - вечный. И когда мы все вместе будем с ним, все огорчения мира исчезнут в далёком воспоминании быстротечной и безграмотной игры.

 

Автор перевода Виктория Терещенко.

 

Использование и копирование материалов сайта
разрешается только с обязательной ссылкой на Celentano.RU,
с указанием авторства статей и переводов.